ла крепко сжатые губы, Пастухов тяжело
  завалился на спину, гулко ударившись о дощатый пол. Носок давно не чищенного
  ботинка с размаху въехал ему под ребра. Раз, второй, третий...
   Среди окаменевших боксеров прошел недовольный ропот.
   - Кончай, Зуб! Ты что, стебанулся? - хрипло крикнул Фильков.
   Зло выругался Еремин, даже Табарин забыл про шнуровку и с ненавистью
  уставился на Зуба.
   "Кильдюмские" приняли угрожающие позы.
   - Ста-я-я-ять! - пронзительно, с блатной интонацией заорал похожий на
  гориллу сутулый парень и, вытряхнув из газеты стальной прут, подскочил к
  Филькову.
   - Хуля ты выступаешь не по делу?!
   - Кто не по делу выступает? - по-звериному оскалился Фильков. - Фильтруй
  базар! Это ты деловой, что ли? Да я зону топтал, когда ты еще в штаны
  ссался!
   - Тогда стой и молчи! - сутулый опустил прут.
   Между тем Зуб продолжал избивать Пастухова. Тот закрывал перчатками лицо.
  Лысая голова беспомощно моталась из стороны в сторону. Подчиняясь внезапному
  импульсу, Володя бросился к тренерской и заколотил в запертую дверь.
   - Назад, сучонок, башку отшибу! - взревел гориллообразный, но Вольф
  заколотил еще сильнее.
   - Что там случилось? - недовольно выглянул Прошков, но, глянув в зал,
  мгновенно оценил обстановку и, вспомнив курсантскую молодость, закричал:
   - Полундра! Наших бьют!
   Он выскочил в зал, за ним - Лапин и Рывкин, последним, промакивая платком
  губы,