успешно
  возвращалась к обычной жизни. Александра Сергеевна по своей инициативе
  регулярно приезжала к нему в Кузьминки. Вольф уже привык к новым
  отношениям, привык к ее телу и раскованным манерам, сам себе он
  признался, что с тещей ему хорошо в постели.
   Моральная сторона дела отошла на второй план: они с Лаурой подали на
  развод.
   Как всегда, в центре было много народа. Святой для каждого советского
  человека треугольник: ЦУМ - ГУМ - Красная площадь, кишел радостными,
  возбужденными, огорченными и безразличными людьми. Пористые серые
  сугробы таяли, по тротуарам текла вода, брызгая грязными каплями,
  хрустели под подошвами кусочки льда. Опасаясь запачкать наполированные
  до блеска форменные ботинки, он смотрел под ноги, прыгая через лужи и
  удивляясь обилию протаявших из-под снега сигаретных пачек, спичечных
  коробков, окурков и прочего мусора.
   Награждение было назначено на семнадцать часов, однако прийти
  следовало заранее. Ровно в шестнадцать Вольф в новенькой лейтенантской
  форме подошел к Боровицким воротам, где переминались с ноги на ногу
  несколько торжественно-отутюженных военных и штатских. К своему
  удивлению, он волновался больше, чем перед атакой дворца в Борсхане.
  Даже больше, чем на правилке в "Индии" Владимирской тюрьмы.
   Попасть на самую охраняемую территорию страны оказалось проще, чем
  предполагал Вольф. Очередь продвинулась