тенант Волков для награждения прибыл! - отчеканил он, тоже
  нарушив инструкцию.
   Но Грибачев не обращал внимания на мелочи: он широко улыбался, и
  сейчас улыбка казалась совершенно искренней.
   - Здравствуй, Владимир Григорьевич, здравствуй, боец! А ты ведь
  сделал большое дело, очень большое! - Генсек взял орден и принялся
  крепить к мундиру.
   Выполняя инструкцию, Вольф задержал дыхание и отвернул лицо в
  сторону.
   - Они ведь тебя увольнять хотели, но я сказал: пусть служит. Кожу
  испортили, не беда: главное - ты дела не испортишь.
   Грибачев быстро завинтил гайку, отошел на шаг и полюбовался своей
  работой.
   - Такой молодой, а вся грудь в орденах, - сказал он, обращаясь к
  сидящим в первом ряду.
   Потом по очереди повернулся к Рябинченко и Вахрушеву:
   - Это ведь ваш боец! Какой молодец, а?
   Министр и председатель оживленно кивали и улыбались лейтенанту, как
  лучшему другу.
   - Пожелаем ему еще многих наград!
   Маршал, генералы и полковники зааплодировали. "Нет уж, лучше больше
  не надо", - подумал Вольф и стал по стойке "смирно".
   - Служу Советскому Союзу!
   - Я часто привожу тебя в пример, боец, - сказал Грибачев. - Надо бы
  нам переговорить, хочу узнать мнение масс. Надеюсь, не потерял мои
  телефоны?
   - Никак нет, Сергей Михайлович.
   - Тогда звони! - Грибачев энергично потряс его руку.
   Рябинченко и Вахрушев обменялись многозначительными