, не отрывая глаз.
   - Я бы взял такую в жены, - сказал он по-литовски Донатасу.
   - К сожалению, девочка уже не продается, Гедиминас, - ответил тот. - Да и потом, ты ее плохо знаешь. Это дьявол в юбке.
   - Она говорит по-нашему.
   - Дьявол говорит на всех языках...
   - Отдай мне ее, Донатас!
   - Ты много выпил сегодня, мой мальчик.
   "Мальчику" было под сорок, и он действительно здорово опьянел.
   - Тогда хотя бы на одну ночь! Я тебе хорошо заплачу!
   - Я, по-твоему, сутенер, говнюк?! - Дон ударил кулаком по столу - И она, между прочим, не шлюха! А тебе надо проспаться, Гедиминас!
   Воспользовавшись ссорой двух литовцев, Аида встала из-за стола.
   - Куда? - схватил ее за руку Донатас.
   - Что мне теперь и поссать нельзя? - сказала она пьяным голосом, снова вызвав смех.
   Старушка по-прежнему качала головой, Нечаев смотрел с настороженным прищуром, Борзой нагло улыбался. Гедиминас откинулся на спинку стула и, запрокинув голову вверх, насвистывал незамысловатый мотивчик. Донатас расцепил пальцы на ее запястье.
   - Иди и быстрее возвращайся. Поговорим о деле.
   Туалет был первым шагом к спасению - он находился рядом с выходом.
   Аида закурила. Скорее всего, выхода вообще не было. "К сожалению, девочка уже не продается..." Дон теперь ничего не скрывает. Он уверен, что у нее нет выхода. И если бы она сразу догадалась, что сам Донатас расправился с Вахом, то вряд ли ее заманили бы сюда.
   Аида открыла кран и подставила под струю кончик сигареты. Она услышала, как кто-то вошел в туалет. Бросила чинарик в корзину. Раскрыла сумочку.
   Принялась мыть руки.
   За спиной раздались тяжелые, но быстрые шаги. Аида не успела обернуться, как на шею ей набросили удавку В зеркале она увидела тупую, со звериным оскалом, морду дылды-охранницы и свой испуганный взгляд. Взгляд, в котором застыл ужас, напугал