т гордилась сыном, а папаша неплохо "доился", посылал студенту деньги, и Родион обычно проматывал их с друзьями в кабаке за один день.
   Однажды он написал, что у него не ладится с языком и он никак не может сдать зачет строгому, придирчивому преподавателю. Аида училась в третьем классе обычной школы. В классе у них было двенадцать немцев, и когда у всех заканчивались занятия, они оставались еще на один урок, под названием "Родная речь". - Я тоже хочу остаться, - заявила она как-то классной руководительнице.
   - Тебе не положено.
   - Почему?
   - Потому что они - немцы, а ты - русская.
   - Я останусь, - твердо решила девочка, и та почему-то не посмела ей возразить, только пожала плечами.
   Немцы смотрели на нее как на заблудшую овечку, примкнувшую к стаду благородных антилоп. Учительница немецкого спросила:
   - Ты новенькая?
   - Нет, я учусь в этом классе. Меня зовут Аида Петрова.
   - У тебя мама-немка?
   - Нет, я просто хочу послушать.
   - Что послушать?
   - Вашу родную речь. Класс взорвался смехом, но учительница подняла руку, и снова стало тихо.
   - В пятом классе у вас будет предмет "иностранный язык", и ты сможешь выбрать немецкий, - здраво рассудила она.
   - Я просто хочу послушать.
   Строгие, холодные глаза учительницы встретились с горящим взглядом девочки, и учительница, славившаяся своей несгибаемостью и бескомпромиссностью, усмехнувшись, произнесла:
   - Что ж, послушай...
   Она "послушала" два урока. Откопала в кладовке старые учебники немецкого, по которым учился Родион. И на третьем уроке подняла руку Больше над ней никто не смеялся. Приехавшему на зимние каникулы Родиону она заявила, что будет с ним общаться исключительно по-немецки и пусть он только попробует не сдать зачет.
   Каждый день девятилетняя Аида усаживала за уроки своего девятнадцатилетнего братца. Они читали вслух