кружку, продолжая отбивать ритм услышанных строф.
   - Неплохо для юношеских стихов, - с натянутой улыбкой похвалила она. - Только проблемы с ударениями. "Арий канареек" и "в келью мою ты не приходи".
   Так нельзя. Зато много страсти и насыщенный готический колорит. В общем, мне понравилось.
   Марк сидел понурив голову. Ему было абсолютно наплевать на ударения.
   Домой она вернулась раньше обычного. И Патимат, и отец еще сидели на кухне. Мачеха по-восточному суетилась вокруг мужчины, не смея утомлять его бабской болтовней.
   - Они на днях уедут, - сообщила она Аиде и добавила шепотом:
   - Поговори с отцом. Он ведь к тебе приехал.
   Игорь Дмитриевич, разменяв шестой десяток, начал сутулиться, а раньше гордился своей офицерской выправкой. В армию его забрали с факультета журналистики, и он долгое время был военным корреспондентом. Потом стал редактором военной газеты в Дагестане. Там-то и встретил Патимат. И там же родился Родька.
   Семь лет продолжалась безоблачная кавказская жизнь, пока он не получил сообщения о смерти мамы. Пришлось оставить военную службу и возвращаться в Казахстан, где осталась престарелая бабушка.
   И опять все сначала. От рядового журналиста до редактора местной газеты.
   Мать Аиды была обыкновенным корректором, тихой, скромной, малоприметной девушкой, каким-то образом сумевшей завладеть сердцем и мыслями своего начальника.
   Игорь Дмитриевич сильно сдал, черты лица заострились, волосы, как всегда подстриженные ежиком, стали серебряными.
   - Проголодалась, дочка? - сделал он шаг навстречу Разговор у них никак не получался. - Поздно ты с работы возвращаешься.
   Он интересовался у Патимат, чем занимается Аида, но той удавалось уйти от ответа на столь щекотливый вопрос.
   - Бывало я тоже так задержусь в редакции, а твоя мама меня потом ругает. Очень она нервничала, когда я задерживался.