ском алиготе. Виктор предпочитал напитки покрепче, но сделал уступку даме.
   Между тем дама велела откупорить обе бутылки. Затем последовало предложение выпить на брудершафт. Виктору нравилось, что она берет инициативу в свои руки, потому что с женщинами он всегда чувствовал себя скованно, а тут еще и иностранка.
   - Мне - красное, а вам - белое, - продолжала распоряжаться Инга. - Потом поменяемся бокалами. Люблю смешивать напитки. Так скорее пьянеешь,
  ***
  
   Она стояла возле окна, и пино нуар в бокале, казавшееся густым и почти черным, будто вспыхнуло на свету, как и рубиновое кольцо на ее безымянном пальце. Впрочем, его не волновали ни у кольцо, ни оттенок пино нуар, ни болтовня Инги. Ведь предстоял долгий и томительный поцелуй, и не только...
  
  ***
  
   - Виктор, вы сегодня совершили благороднейший поступок. Не всякий мужчина решится отписать квартиру незаконнорожденному сыну, которого и в глаза не видел. Ради бога, не ищите в моих словах иронию! И оставьте подозрения.
   Можете прямо сейчас вызвать Люду на переговоры. У меня есть телефон переговорного пункта.
   Он подумал о кассете, на которую продиктовал звуковое письмо. "Я в отчаянии, Люда!" Теперь положение не казалось ему таким уж отчаянным.
   - Успеется, - ответил Виктор и представил, как Инга прижимается коленями к его бедрам, принимая в свое лоно.
   - Выпьем за вашего сына.
   Поцеловались они довольно холодно. Она пресекла его страстный порыв.
   - Теперь мне - белого, а себе - красного. И немного музыки. У тебя есть Моцарт?
   - Что-то из "Женитьбы Фигаро", но в современной обработке.
   - Неплохо. Скажу по секрету, Моцарт меня возбуждает.
   Пока он рылся в компакт-дисках, она сама разлила вино.
   - А ты кто по национальности? - неожиданно поинтересовался Виктор. - Финка? - Почти.
   Он не стал выяснять, что значит "почти". Главное, чтобы все