Блондин, густые брови, светлые глаза, прямой нос, губы чуть-чуть толстоваты. Она не любит такие губы.
   Впрочем, все эти детали ни о чем не говорят. Что там внутри у этих господ, она примерно представляет.
   Пауза несколько затянулась. Его глаза смотрели на нее с обожанием, а губы улыбались.
   - Вы хотите немедленного ответа?
   - Я мог бы подождать. Я - парень молодой, мне нет еще сорока. Спешить некуда, в отличие от вас.
   - Что вы имеете в виду?
   - Что имею в виду? - Он вдохнул полной грудью воздух и неожиданно произнес:
   - Ах, какой чудный вечер! Ветерок с Балтики расслабляет мышцы! У вас, Инга, такой красивый, такой большой город, но вам некуда пойти. За дальним столиком, который ближе всех к оркестру, сидят люди Борзого. Наш уральский друг привез нынче в Питер целую банду. Его парни томятся в подъезде вашего дома. И ваш новый адрес им тоже сегодня стал известен. Борзой заявляет на вас свои права. Так они договорились с Донатасом. Чем я могу помочь в создавшейся ситуации? Во-первых, провести с вами ночь в моем гостиничном номере. Во-вторых, пойти завтра с утра в ЗАГС. Мои люди договорятся, и оформление документов пройдет без лишней волокиты. Фамилию вы можете не менять. Если захотите, можем даже обвенчаться. Здесь или у меня, в Каунасе. На жену Гедиминаса никто не посмеет поднять руку. Соглашайтесь, Инга. У вас нет другого выхода. Брак по расчету - не великое горе, особенно, когда предъявлен такой счет. Это избавило бы вас от многих проблем.
   Аида оглянулась. За столиком, на который указал Гедиминас, сидели двое парней в "косухах". У них не было в руках табличек "Мы - шестерки Борзого", и оригинальное предложение литовского господина могло оказаться блефом. Почему-то все - и Мадьяр, и Нечаев, и вот теперь Гедиминас в отношении ее выбрали тактику запугивания.
   Борзой, конечно, здорово подходит на роль пугала, но ведь