ажгла сигарету и затянулась, - начались свадебные поздравления. - Она пустила струйку дыма в потолок.
   - Вроде того, - поднял одну бровь Борзой.
   - Не ссорьтесь! Не надо! - мирил их Гедиминас. - Зачем портить настроение? Ты, Олег, должен понять: Инга нервничает. Твои люди до сих пор стерегут ее дом. Давай отбой. И подпишем бумаги.
   - В самом деле, - согласился Борзой, - надо поберечь ребят.
   Он позвонил и громко закричал в трубку:
   - Миша, давай ребятам отбой! Пусть едут в гостиницу бухать! Все нормалек! У нас тут тишь да гладь да волчья... Тьфу ты!.. да божья благодать!
   Потом позвонил другой бригаде и тоже приказал бухать.
   - Мы тут бухаем, а им что, груши околачивать?
   - Все правильно, Олег, - поддержал его Гедиминас, - ребятам тоже надо расслабиться. Нелегкое это дело - ловить шаровую молнию! - Если бы не ты со своей любовью, она бы у меня сегодня поплясала!
   - Давай-ка за работу! - предложил литовец, и они перешли в другую комнату, где имелся письменный стол, и разложили свои деловые бумаги.
   Аида осталась в гостиной наедине с бутылками. Она выждала минут десять и позвонила домой.
   Трубку взял Марк.
   - Все в порядке, - сказал он. - Только что уехали.
   - У тебя не было осложнений?
   - Никаких. Так что с "пушкой" ты поторопилась.
   - Как там Дуняша?
   - Спит и видит сны.
   - А Патимат?
   - Твоя мачеха - настоящая женщина гор.
   Она показывала мне свой кинжал. Зрелище, скажу я тебе... Сейчас тоже укладывается спать. Мне дождаться тебя или...
   - Слушай меня внимательно! - перешла она на шепот, прикрыв ладонью рот.
   - Скажи Патимат, пусть собирает вещи. Только самое необходимое. Она знает.
   Будите девочку и отправляйтесь на Московский вокзал...
   - Ты с ума сошла?
   - Не перебивай меня! Ждите в машине около гостиницы "Октябрьская". У главного здания.