и, но потом передумала, тяжело вздохнув. - Верку бы угостила, а эту пигалицу - никакого желания...
   - Она у тебя и не просила, - заметил Майринг. - И вообще, не стоило сюда идти. Всему приходит конец. И самое глупое - пытаться воскресить прошлое.
   - Ты не прав. Я с удовольствием вспоминаю наши безмятежные утренние беседы в этом кафе. До того самого дня, примерно два месяца назад, когда ты решил начать самостоятельное расследование. Все так зыбко в этом мире.
   Взглядом, движением руки можно вторгнуться в чужое пространство, нарушить причинно-следственную связь. Сегодня ты законопослушный гражданин, осуждающий пороки общества и отдельных индивидуумов, а завтра уже сам по уши... в пороке.
   Если бы ты не возомнил себя Пинкертоном, то Люда бы не уехала, а с застенчивой улыбкой подавала нам кофе.
   - Я во всем виноват, да?
   - До сих пор не могу поверить, что ты стал моим сообщником! У меня был один сообщник. Но с ним все ясно. Он - человек без принципов, без морали и не честолюбив. К тому же влюблен в меня до беспамятства. Про тебя тоже никто не подумает ничего плохого. Ну, разве что какой-нибудь патриот, которому твоя фамилия покажется подозрительной.
   - Не лезь в душу, ладно? - попросил он.
   - Извини. - Она все-таки закурила. - Что-то не так?
   - Ирина уезжает с детьми.
   - Куда?
   - В Америку.
   - Она тебя не разыгрывает? Брошенные жены любят пугать мужей Америками.
   - Неизвестно, кто кого бросил. Любовник, с которым она встречается уже третий год, сделал ей предложение. И они собираются эмигрировать.
   - А вас разведут?
   - Иногда мне кажется, что ты свалилась с луны.
   - Да, я вообще предмет неодушевленный.
   - Тоже неплохо. Московский адрес оставишь?
   - Не-а. - Она любила иногда строить из себя пэтэушницу - Даже тебе не скажу. А то начнутся потом угрызения совести. Будешь называть