ла, а она, будто пригвожденная к креслу, оставалась сидеть в гостиной. Ее уже не смущали ни убийственные взгляды кухарки, ни сарказм поднадоевших друг другу любовников. Аида почувствовала опасность. Это всегда приходило внезапно, как запах серы от нечистого. Она бы обязательно обратилась к врачу, если бы хоть раз ошиблась.
   - Ты так и будешь здесь сидеть? - обратился к ней Майринг. - Наверху уже все накрыто.
   Кроме них, в гостиной никого не было, и Аида могла бы признаться Марку в своих опасениях, но побоялась выглядеть смешной. Она, как сомнамбула, поднялась из кресла и последовала за ним.
   - Я нахожу затею довольно опасной, - высказалась она уже на балконе.
   - Чего ты больше боишься: сквозняка или папарацци? - пытался острить Майринг, но она видела, что ему тоже немного не по себе.
   Аида наотрез отказалась сесть лицом к Невскому, как предложила ей хозяйка, и устроилась в тени самовара, лицом на реку.
   Они приступили к трапезе, обменявшись собственными прогнозами погоды в Петербурге на конец сентября.
   - А где вы будете справлять Миллениум? - с умным видом поинтересовалась Софья.
   - До него надо дожить, - с присущей ей серьезностью ответила Аида. - До наступления нового тысячелетия еще целых пятнадцать месяцев.
   - О! Вы относитесь к разряду скептиков! Мы с Марком отметим это событие через три месяца. Правда, Марк? А вы ждите еще пятнадцать...
   - Я вовсе не скептик, - возразила Аида, - я просто умею считать до десяти, до сотни, до тысячи и так далее. Надеюсь, вы тоже начинаете счет не с ноля, а с единицы.
   - Она права, - принял ее сторону Марк. - И все эти рекламные фишки рассчитаны на дураков и невежд. Ведь это выгодно дважды справить начало тысячелетия, чтобы срубить побольше бабок. Я как бизнесмен одобряю. Пусть будет Миллениум в этом году! Дурачить народ - любимая забава политиков и предпринимателей!