ателей!
   - Вы слышали, Инга? Он назвал меня дурой и невеждой! - Соня презрительно улыбалась.
   "Ой, кажется, она играет с ним! - пронеслось в голове у Аиды. - И совсем, совсем не любит!"
   - Прекратите ругаться при мне, а то я сейчас уйду! - Больше всего ей хотелось сделать именно это. - Как два старых еврея, право.
   - Откуда ты знаешь про старых евреев? - невесело засмеялся Марк.
   - Я как-то целый год прожила в еврейской семье.
   - Ты никогда не рассказывала. А мне это очень интересно!
   - Да что рассказывать, - неожиданно смутилась Аида. - Это было в Оренбурге, семь лет назад. Меня подобрала на улице пожилая еврейская чета.
   - Как подобрала? - удивилась Соня.
   - Мне нечего было есть и некуда было пойти погреться, а мороз стоял около тридцати градусов. И я решила замерзнуть. Просто взять и замерзнуть. Села в сугроб и закрыла глаза. И все. Очнулась в комнате, натопленной так, что сказала себе: "Вот я и в аду!" Дом у старичков был деревянный, с русской печью.
   Я лежала под ватным одеялом, абсолютно голая, а по телу растекался жар. У меня поднялась температура. Зато я ничего себе не отморозила.
   Старичков звали: Самуил Яковлевич и Дина Яковлевна, будто брат и сестра, они и внешне были очень похожи, и фамилии носили почти одинаковые:
   Ростоцкий и Стоцкая. Они родились в маленьком местечке на Украине, и в детстве их даже путали, потому что Дину родители часто стригли наголо, боялись тифа.
   Поженили их совсем молодыми, в шестнадцать лет. По местечковым понятиям это уже считался поздний брак.
   Во время войны они чудом спаслись и успели эвакуироваться на Урал с грудным младенцем. А после войны решили жить в Оренбурге, потому что возвращаться было некуда. Из родственников тоже никого не осталось.
   Я полюбила этих милых старичков и, наверное, поэтому так долго у них прожила. Между собой они общались