н вполголоса. - Я еду в Бабаеве!
   - Что это? - не поняла Аида, ее мысли были далеки от его озарений.
   - Я еду к Людмиле в Бабаеве. Привезу их с Андрюхой обратно, а там видно будет. Может, и поженимся. Она - славная девушка, и я ей вроде небезразличен.
   У нее вдруг защемило сердце. Волна жалости захлестнула Аиду. Впервые она почувствовала жалость не к старику, не к ребенку, а к здоровому мужчине, практически ни в чем не нуждающемуся. Он, брошенный женой, презираемый любовницей, собирается совершить путешествие ради женщины, которую не любит. В надежде на ее небезразличие. Ради женщины, которая спала с ним только из благодарности и которая когда-то из-за пакетика кокаина бросила, предала дорогого, любимого ею человека. И вот в надежде на это убожество, его глаза засияли, сделались почти счастливыми! Что сказать ему? "Марик, ты все это придумал?" Это слишком жестоко.
   - Марик! - У нее стоял комок в горле, и она не могла говорить. Прикрыла ладонью его руку. - Марик, подумай еще, ладно? Не торопись. А хочешь, поедем со мной в Москву? Я буду тебя любить, как брата! Ты не пожалеешь, честное слово!..
  
  ***
  
   И в этот миг что-то стукнуло в самовар. Будто камешек. Но камешек не пробил бы его медной брони. Кипяток полился на скатерть. Пятно разрасталось, дышало паром и в сумерках казалось черным. "Враждебный мир" опять воспользовался ее слабостью. Она ослабила контроль, и вот уже напротив дома дрейфует, неизвестно откуда взявшийся катерок того парня, что любит фейерверки. Его единственный пассажир держит в руках ружье с оптическим прицелом и, по всей видимости, с глушителем, ведь никто не слышал выстрела. Он стрелял ей в голову, но набежавшая волна качнула катер и помешала выполнить задуманное.
   - Ложись! - приказала Марку Аида и бросилась на пол. Ее рука по привычке извлекла из сумки пистолет. Ее смущало расстояние. Она понятия не имела о