ался к Николаю Степановичу. - Молодец! Делаешь успехи, маразматик, - похвалила Аида. - А племянницу как зовут?
   - Люда.
   - А сына племянницы? Вспоминай быстро! Ведь ты снимал копию с его свидетельства о рождении!
   - Ничего я не...
   - Склероз? Ах ты, дерьмо! - Она ударила Чернобровкина рукояткой пистолета. - Вспомнил?
   - Аида, прекрати! - встрепенулся Марк.
   - Успокойся, Марик. С такими иначе нельзя. Я тебя предупреждала...
   - Беда с этими бабами, молодой человек, - пожаловался Майрингу дядя Коля, вытирая кровь с поцарапанной щеки, - одна другой чище! А я ведь, между прочим, под Сталинградом врукопашную...
   - Кому ты заливаешь, мудило? - засмеялась девушка. - Да в сорок третьем тебе еще и пяти лет не было! Иначе сидел бы на пенсии, а не лазал по крышам! А что ты там насчет баб проблеял? "Одна другой чище?" Тебе баба заказала эту копию? Ну что, в рот воды набрал? Еще раз врезать?
   - Так я и говорю, что баба.
   - Уже теплее, дядя Коля. Как зовут бабу?
   - А я почем знаю? Она не называлась. Нож к горлу приставила, езжай, говорит, и привези, а иначе хана. Правда, оплатила поездку и на вознаграждение не поскупилась. Пятьсот "зелененьких" на дороге не валяются!
   - А она говорила, зачем ей понадобилась эта копия? - вмешался Майринг.
   - Не-ет! Ни хрена! Будет она со мной делиться своими секретами!
   - Какая она? Описать можешь?
   - Молодая, шустрая... Не сестричка ли твоя? - Николай Степанович повернул голову и впервые как следует рассмотрел Аиду. - О! Даже похожи чем-то!
   Хотя мне нынче все девицы на одно лицо! А потом, та была иностранка. Финка, скорее всего. Правда, финки в основном страхолюдные, а эта красавица. Глаз не оторвешь. Глазища у нее зеленые! Я раньше думал, таких в природе не бывает.
   Видать, ошибался.
   - Блондинка? - опять спросил Марк.
   - Я же говорю, финка.