вот год точно не скажу.
   - Виктор жил здесь не больше года, - помог ему Майринг.
   - Может, все-таки найдется "косячок", - уже без надежды в голосе поинтересовался парень.
   - У меня друг работает в наркодиспансере, могу устроить, - в свою очередь предложил Марк.
   - Спасибо. Я уже один раз лечился. Как видите - беспомощно развел руками тот.
   - На всякий случай я оставлю вам телефон...
   Майринг еще долго просидел в своем новеньком "форде", положив голову на руль. Да, во время их последней встречи Виктор рассказал ему о своем бизнесе. И пообещал, что завяжет, как только разделается с кредитором, займется чем-то созидательным. Именно так и выразился: "Мне надоело разрушать, пора заняться чем-то созидательным". Марку хотелось верить в искренность брата, хотя он прекрасно понимал, что всегда идеализировал Виктора. И даже сейчас, после встречи с этим опустившимся парнем, он вспоминал не тот тягостный разговор в аптеке, а их фантастическую встречу на Университетской набережной, уютный кабак на Первой линии с примитивной живописью на стене: морячки и раки. Они тоже заказали раков и пива. И болтали без умолку несколько часов. Брат излучал обаяние, острил, вспоминая своих родителей, все-таки укативших за границу, с теплотой отзывался о студенческих годах, с грустинкой говорил о Питере, таком прекрасном и таком жестоком, и о своей мечте купить квартиру в Петергофе и завести кучу ребятишек. "Я бы гулял со своим огромным семейством среди фонтанов и с важным видом рассказывал анекдоты из петровских времен. Дети любят фонтаны и всякие-разные истории..."
   "Он был в тот вечер спокоен и весел, а значит, пуст. - размышлял Марк.
   - Наверняка сбывал он страшный товар в университете и в Академии Художеств".
   В душе Майринга никак не могли ужиться два разных Виктора.
   В душе Аиды накапливалось раздражение. Родион все чаще разочаровывал