твоя - вещь уникальная, целомудренная, никем никогда не пройденная, а оказывается, всего-навсего играешь в старой пьесе Островского, да еще время от времени забываешь роль и не помнишь дальнейших коллизий...
   - Нет, Родя, я совсем из другой пьесы...
   - Что это, Аидка? - Он наконец заметил, что она держит в руке какой-то предмет.
   - Это, Родя, пистолет "Макаров" с глушителем. Он заряжен.
   - Неужели ты выстрелишь в меня? Ты способна убить?
   - Почему нет? Ведь ты способен украсть.
   - И что потом? Ведь тебя посадят?
   - Как ты наивен, брат! В соседней комнате спит твоя невеста. Все будет выглядеть так, будто она свела счеты с жизнью, а перед этим прикончила своего жениха. Следствие разберется в мотивах. - Аида дала ему время прийти в себя, а потом спокойно приказала:
   - Отдай мои деньги!
   Пока она пересчитывала сумму, вырученную от продажи екатеринбургской квартиры, Родион по-детски тер кулаками глаза и приговаривал:
   "Какое ты чудовище! Какое ты чудовище!"
   - Я - чудовище? - усмехнулась она. - Может быть.
   - Ну, хочешь, я на колени встану перед тобой? - И он бросился к ее ногам, уже не скрывая слез.
   - Пошел вон! - Она пнула его в грудь. - Я рисковала жизнью ради этих денег. Почему я должна подарить их тебе? Это все равно что выбросить на ветер!
   А мне еще предстоит заботиться о твоей матери! Ты же о ней совсем не думаешь!
   - Моя мать готова бедствовать ради моего благополучия!
   - Она, может быть, и готова, да я ей не позволю бедствовать. И запомни, чтобы с завтрашнего дня ноги твоей невесты здесь не было! Встречайтесь где угодно, только не в моей квартире!
   Чего она хотела этим добиться? Что он тут же выбросит из головы эту дуру и станет прежним Родькой, любящим братом? Или наоборот, проявит характер, пойдет в свою комнату, соберет вещички и вместе с поэтессой отправится строить