едь знаю, как ты ненавидишь Алену. Это видно и без очков. Ты ревнуешь, как всякая любящая сестра. А Родя как мальчишка. Влюбился и не замечает, что творится вокруг. Они любят друг друга, Аидушка. Ничего не поделаешь, надо терпеть. А если ты ему не поможешь, я помогу. Устроюсь на какую-нибудь работу. Я ведь еще не старая, еще даже не пенсионерка. Помаленьку наскребем деньжат, и они смогут снять квартиру где-нибудь на окраине. Надо только немножко потерпеть.
   - Я потерплю, Патимат, - безразличным тоном пообещала Аида, а потом спросила:
   - У него это впервые?
   - Что?
   - Любовь. - Ты, наверное, не помнишь. Совсем крохой была. Он в девятом классе влюбился в свою одноклассницу. Не помню уже, как ее звали. Такая беленькая, с косичками, глаза огромные, голубые...
   - И что было дальше?
   - Она сказала, что не хочет иметь ничего общего с кавказцами.
   - Старо как мир.
   - Господи, да какой же он кавказец? Что кавказского она в нем нашла?
   Что вообще она в этом понимала, соплячка?!
   - Не горячись, Патимат. В Родионе действительно мало кавказского. А если бы было много, что с того?
   - Ты это всегда понимала... А ведь он из-за этой беленькой с косичками чуть не покончил с собой. Совсем дурак был! Книжная душа. Забрался в горячую ванну и перерезал себе вены. Тоже в какой-то книжке вычитал. Я первая подняла тревогу, сердце было не на месте. Мать всегда чувствует такие вещи. Отец выломал дверь, и мы его, слава Аллаху, спасли!
   - И что, с тех пор он не влюблялся? Он что, девственником был, пока не встретил эту?..
   - Откуда мне знать? - развела руками мачеха. - Я никогда с ним не говорила на такие темы.
   - Да, кажется, дело серьезное, - подытожила Аида. - Ты в магазин не сходишь?
   - А что такое?
   - Я хочу на ужин утку с яблоками и хорошего вина.
   - Да ты забудешь об этом сто раз! И опять вернешься