ой, но вскоре понял, что Майринг не из тех людей, что сидят на месте.
   Эта встреча, как говорится, оставила глубокий след. Ведь, по сути, мы с ним соревновались, нас и запустили в жизнь почти одновременно. Мы оба родились в чужом городе, в одной социальной среде, наши семьи считались благополучными, мы хорошо учились, поступили в институты, а дальше... Дальше он пошел в гору.
   Пусть это была не самая высокая гора, но все же... А я... Я по горло увяз в болоте. Да, я многих посадил на иглу. В основном, подростков. И нисколько в этом не раскаиваюсь, потому что любому человеку дано право в выбора. Их никто не заставлял покупать у меня марихуану или героин. Сначала им не терпится выделиться среди сверстников и выглядеть крутыми в глазах девчонок, а потом они уже не в силах управлять своим организмом. Мне хочется плюнуть в их жалкие, тоскливые глаза! Они жертвы собственного тщеславия и необузданной похоти, а я всего лишь посредник между дьяволом и наркоманом.
   Точно так же все эти годы мне не было жалко моего кредитора. "Он получил по заслугам, - думал я. - Подобные типы рано или поздно нарываются на нож или пулю". Вскоре я выкинул его из головы. Но однажды он напомнил о себе.
   Это случилось зимним вечером, примерно полтора года назад. Я шел по мосту Лейтенанта Шмидта, сильно вьюжило, и ветер с Балтики пробирал меня до костей.
   Редкие машины проносились мимо, а я едва переставлял ноги, матерился и давал себе слово, что к весне куплю "девятку" и сдам на права. И тут, обогнав меня метров на пятьдесят, затормозил шестисотый "мерседес". Я подумал, что какой-то сердобольный "новый русский" решил меня подвезти. В салоне зажегся свет. За рулем сидел полноватый мужчина с коротко остриженной головой. Я увидел, как он пригнулся и приоткрыл ближнюю к пешеходной дорожке дверцу Это заставило меня прибавить шаг.
   Там было тепло, в салоне "мерседеса",