тит незаметно. Соня задремала у него на груди, а ему никак не удавалось успокоиться, он терзал ее волосы, гладил бедра, мял грудь.
   Майринг вдруг понял, что в последние годы живет в ожидании чуда и давно уже не любит жену. И по тем же причинам принимает такое горячее участие в судьбе Люды и ее маленького сына. И вот оно чудо. Случайно встреченная женщина лежит в его объятиях, и ему кажется, что роднее, чем она, нет у него на земле человека.
   - Соня, - шепчет он ей ласково на ухо, - ты как? Я тебя не сильно измучил?
   - Если бы ты знал... Если бы ты только знал... - Она не закончила фразы, а только шмыгнула носом, и он почувствовал теплую влагу у себя на груди.
   - Ну-ну, нельзя быть такой плаксой!
   - Это счастливые слезы. - И она снова принялась целовать его, и снова закружилась бы любовная карусель, если бы Соня вдруг не вспомнила:
   - А сколько времени?
   Часы в гостиной, будто услышав ее вопрос, пробили восемь раз.
   - Надо вставать! - встрепенулась она.
   - И мне пора, - сообщил он, лежа неподвижно.
   - Жена будет беспокоиться?
   - Какая пошлость! - Ему вдруг сделалось стыдно, и он зарылся лицом в подушку.
   - Ты, наверно, впервые изменил? - догадалась Соня. - А я уже привыкла изменять...
   - Ты замужем? - Собственные вопросы причиняли ему боль. - И это дом твоего мужа? Имея такое состояние, он позволяет тебе пылиться в какой-то нотариальной конторе?
   - Он тоже в ней пылится, - горько усмехнулась Соня. - Моего мужа зовут Юрием Анатольевичем. Кажется, к нему ты так стремился сегодня попасть?
   - Вот как? Значит, я в ловушке, - сделал вывод Майринг. - Сейчас откроется дверь и в спальню войдет твой муж с пистолетом в руке.
   - Не фантазируй. Его нет в Питере. И никто а сюда не войдет. И ни в какой ты не в ловушке. И я действительно от тебя без ума! О господи, почему я так с тобой откровенна?!