ром в контору позвонил Юрий Анатольевич. Прямо оттуда. Он был очень взволнован. Попросил меня снять с нашего конторского счета десять тысяч долларов и привезти эти деньги сюда. За ними должны прийти вечером с десяти до двенадцати.
   - А ему не кажется, что он подвергает твою жизнь опасности? - Марк всеми фибрами души возненавидел этого человека, само слово "нотариус" теперь вызывало у него отвращение.
   В нервном порыве он обнял ее и сказал:
   - Уедем, пока не поздно. Здесь опасно оставаться.
   - Куда уедем, дурачок? - засмеялась Соня. - К твоей жене? Или к моей маме?
   - Черт! Черт! - Он впервые чувствовал безысходность. - Я люблю тебя, черт возьми! И не оставлю здесь одну!
   - Какой ты смешной, Марий - опять смеялась она. - Не оставляй, раз не можешь. И мы славно проведем ночь. Я тоже не хочу, чтобы ты а меня оставлял, черт возьми! Я тоже тебя люблю, черт возьми! Я влюбилась по уши! Со мной, кажется, это впервые! У нас возникнет масса проблем, но сегодня мы не будем ломать над ними голову.
   Они пили кофе, мило болтали, шутили и смеялись. И только в половине десятого Соня призналась:
   - Ты до сих пор не спросил меня, кто должен прийти за деньгами. Ты не любопытен. А между прочим, это очень симпатичная литовочка. Ее зовут Инга...
  
  ***
  
   В одиннадцатом часу здесь довольно пустынно. Тихий уголок, хотя и центр. Народ в основном тусуется на Невском да возле мостов. Прошлым летом она чуть ли не каждую ночь бегала к Литейному или к Троицкому. Ведь нигде в мире больше не разводят мосты. Но в конце концов пресытилась зрелищем.
   Фонари вспыхнули над Фонтанкой. Очень тусклые фонари. Когда они горят вот так, и никто не идет навстречу, и нет поблизости автомобилей, начинаешь ощущать себя героиней какой-то повести Гоголя или Достоевского. Родька бы подсказал, какой именно. Хотя ему сейчас не до литературы. Кто бы мог подумать,