рес. Они ждали этого целый год. Теперь следят за всеми нами. Алена пала первой жертвой. Вчера я угодила в переделку и чудом выкарабкалась. Патимат тебе расскажет, в каком состоянии я приехала домой. Так что, милый братец, возьми себя в руки и не хнычь. Ты - мужчина. Не забывай об этом.
   - За что же тебя так возненавидели? - осмелился спросить мужчина.
   - За доблесть и отвагу, - усмехнулась она, - проявленную в борьбе за теплое место под солнцем.
   - И много трупов на твоей совести?
   - Трупов всегда больше, чем живых, - изрекла Аида, - и на моей совести достаточно, но это моя совесть. А ты позаботься о своей.
   - Хорошо.
   Он продолжал стоять в луже, никак не пытаясь исправить положение, и, когда сестра ушла, пожелав всем спокойной ночи, так и рухнул на колени перед матерью. Патимат во время их разговора не прекращала плакать.
   Он уткнулся лицом в материнские колени и прошептал: "Мама, спаси меня от нее!.."
   На следующее утро Мадьяр лишил ее традиционного капуччино в "Коко Банго". Он ворвался к ней ни свет ни заря.
   - Под дверью, что ли, ночевал?
   - Мы с Шандором переехали в гостиницу поближе. Тебе нельзя больше показываться там, в этом кафе. Надо выработать план действий.
   - А не пошел бы ты! У меня со вчерашнего в ухе звенит!
   - Не дури! Борзой так просто не отстанет. Ты не знаешь этого человека.
   - Ты-то откуда его знаешь?
   - Сама удружила год назад. Это Борзой выбил мне зубы в аэропорту, когда я ждал тебя и предавался сладким мечтам о предстоящей женитьбе. Он мне за все ответит.
   - И за несостоявшуюся свадьбу тоже?
   - За все.
   - Ваня, ты - больной. Я это поняла еще вчера, когда ты пел гимн крови и злодейству.
   - Я не больной. - Он многозначительно улыбнулся. - Просто я вступил в партию анархистов.
   - Поздравляю. Только для анархиста ты слишком мелко гребешь. Какой-то