ть его подальше и бросить трубку, но рядом стоял Иван и с видом заговорщика ловил каждый звук. Борзой назначил встречу на завтра, на восемь вечера, и подробно рассказал, как добраться к нему на дачу. "У вас машина?" - спросил он напоследок. "Нет, но я попрошу друга подвезти меня". Он поинтересовался маркой и цветом машины друга, и она описала изумрудный "опель" Ивана и даже назвала номер автомобиля, который Мадьяр тут же нацарапал перед ее носом на клочке бумаги.
   - Клюнула рыбка! - потирал ладони Иван. - Я же говорил, что клюнет! Ты поедешь к нему с Шандором. Меня он может узнать. Шандор возьмет на себя охранника. Ну, а ты, милая моя, не промажь! Или ты его, или он тебя. На всякий случай я буду рядом. Мы вчера купили еще одну машину, старенький "Москвич".
   Надеюсь, не подведет. - Мадьяр на миг задумался. - Да, накладочка вышла. Не думал я, что он попросит описать машину. Вам бы поехать туда на "Москвиче", а "опель" приберечь для отступления.
   - Боюсь, что это не последняя накладочка. Ты, как всегда, торопишься...
   Вечером они втроем сидели в "Коко Банго". Иван предлагал другие варианты. Зная, как она падка на экзотику, заманивал в дорогой японский ресторан, но Аида настояла на своем любимом кафе со своими любимыми стриптизершами. Она называла каждую девушку по имени и характеризовала ее в сексуальном плане. Шандор слушал, раскрыв рот. "Он впервые видит живую лесбиянку!" - смеялся Иван. Она веселилась от души еще и потому, что весь вечер говорила исключительно по-венгерски, и ее понимали. Знакомые с интересом поглядывали в ее сторону, она сегодня всех удивляла. Особенно барменшу Веру. "А говорила, что иностранцы тебя не волнуют", - бросила та, проходя мимо. "Как освободишься, подсаживайся к нам. Я познакомлю тебя с ребятами". Аида видела, что барменша положила глаз на Шандора.
   И все же, несмотря на веселье, тревожные мысли не покидали