сь Вера. - Просто предупреждаю, чтобы не волновалась.
   - Умничка! - поддержал ее Мадьяр. - Наши мамы не должны за нас переживать. Давайте выпьем за мам и пойдем по домам! Иногда и стихами могу!
   Бутылка "Бержерака" опустела, завсегдатаи "Коко Банго" поплелись к выходу, помост для стриптиза казался мертвым без разгоряченных тел, зато у посудомойки началась жаркая пора.
   - Как это понимать? - набросился на Аиду Иван, когда они вышли из кафе. - "Шашлыки и танцы гарантирую!" Ты сдурела? Ты что, едешь к Борзому развлекаться? - Отстань! Мне твой план не нравится!
   - Тогда расскажи, что ты задумала. На Фурштадтской горели фонари. С наступлением ночи поднялся прохладный ветерок. Они сели на скамью под фонарем и закурили.
   - Мой план мало чем отличается от твоего, - начала она. - Только вместо меня с Шандором поедет Вера. Ведь Борзой не знает, как я выгляжу, верно? Он меня никогда не видел и фотокарточки моей у него быть не может, потому что в последний раз я фотографировалась в шестнадцать лет на паспорт. Мы с тобой поедем следом на плохоньком "Москвиче". Естественно, отстанем и даже, возможно, застрянем. Я должна опоздать минут на пятнадцать-двадцать. Что в это время происходит на даче?
   - Ума не приложу! - пожал плечами Мадьяр.
   - Неужели? - усмехнулась Аида. - Такой блефорит, как ты!.. Там возможны два варианта. Если у Борзого серьезные намерения и он захочет заключить со мной сделку, тогда все будет как в сюрреалистическом фильме Бунюэля. "Здравствуйте, Аида!" - "Я - не Аида, я - Вера". - "Не прикидывайтесь! Я вас разоблачил!" - "А шашлык уже готов?" Мы имеем удивленного донельзя, настороженного хозяина, ничего не понимающую девушку и плохо говорящего по-русски шофера. В конце концов они разберутся, и Борзой, я надеюсь, оценит мою осторожность. Второй вариант более мрачный, чем первый. Это уже не фильм Бунюэля. Это, скорее, фильм