ке каждый день случалось что-нибудь из ряда вон. На этот раз все почему-то собрались в комнате прабабушки.
   - Бабушка прихворнула и чего-то просит, а мы не понимаем, - беспомощно развел руками совсем потерянный отец.
   - Аида, деточка, переведи нам! - умоляла мать.
   Патимат, как всегда, молча, стояла в сторонке, прикрывая своим телом испуганного Родьку.
   - Ах ты моя сладкая! - по-венгерски воскликнула бабушка. - Что бы я делала без тебя? Они ни черта не понимают! Самой малюсенькой просьбы исполнить не могут!
   Девочку смешило слово "пицике" - "малюсенький", и старуха, зная об этом, часто использовала его. Услышав любимое "пицике", Аида хихикнула.
   - Ты смеешься над нами? - прошипел отец. Он всегда так вытаращивает глаза, когда злится, что Родька сразу начинает дрожать. Но ее он не запугает, пока жива бабушка, пока в ней нуждается вся семья.
   - Скажи этим олухам, чтоб заварили крепкий черный чай с кислыми яблоками. Сама я сегодня не встану, голова кружится. Наверно, давление. Врача мне не надо. Пусть не беспокоятся. А чай пусть Патимат заварит. Она лучше это делает, чем твоя мать. Твоя мать вообще ни на что не годится!
   Девочке надо было сказать по-русски: "Черный чай с яблоками". Она сказала это по-аварски.
   Патимат бросилась на кухню, а разгневанные родители удалились в свою комнату.
   Бабушка посадила ее рядом и принялась заплетать косу.
   - Волосы у тебя густые, цыганские, - приговаривала она, - и душа, наверное, цыганская. Когда вырастешь - беги отсюда, из этой дыры! Я уже старая, мне все равно, где сгнить, а тебя ждет счастье. Я точно знаю. Твои волосы об этом говорят и еще линии на ладошке...
   - Волосы разве говорят? - удивилась девочка.
   - А ты прислушайся. Всегда прислушивайся к себе!
   - А вот деревья точно говорят! - по секрету , сообщила она бабушке. - У меня под окном тополь. Он хочет