пытался его оседлать. "Дядя Марк, ты - мой личный паровоз!" Майрингу ничего не оставалось, как только "тутукать" и таскать на себе малыша.
   - По-моему, ты торопишься. - Роль паровоза сегодня давалась ему с трудом.
   - Андрей, отстань от дяди Марка! - повысила голос Люда. - Пойди поиграй в свою комнату! Мальчик надулся, но безмолвно повиновался.
   - Ты нервничаешь и вымещаешь зло на ребенке...
   - А как мне не нервничать? Три дня прошло с тех пор, как исчезла Вера, и ни слуху ни духу! Заявить в милицию ты не разрешаешь...
   - Милиция и без нас разберется.
   - В чем разберется? Одна я знаю, куда в тот день ехала Вера, только мне она сказала об этом. И Аида с того дня не показывалась в кафе. Может, ее и в живых-то нет?
   - Она жива.
   - Откуда тебе известно? Ты ее видел?
   - Я звонил Родиону в больницу. У него тоже несчастье. Убили подругу. Он собирался на ней жениться.
   - Вот как. - Она посмотрела ему прямо в глаза, и Майринг не отвел взгляда.
   - Да, я тоже так думаю, - признался он.
   - А ты еще спрашиваешь, почему я уезжаю. Я боюсь и за себя, и за ребенка! - Она опустилась на табурет с недочищенной картошкой в одной руке и с ножом - в другой. - И за тебя я тоже боюсь...
   С того самого дня, когда он впервые изменил жене, когда узнал в убийце брата Аиду, когда по совету Ирины не вернулся домой, жизнь превратилась в сплошную круговерть. Решил покататься на карусели, а ее забыли выключить.
   В ту ночь Люда долго не открывала ему дверь, приняв за очередного клиента Виктора, не знавшего или забывшего, что наркоторговец давно переехал на тот свет. Только тогда Марк сообразил воспользоваться телефоном. Уж больно он был не в себе.
   Люда восприняла приход Марка как должное и даже не стала стелить ему отдельно.
   Наутро он почему-то не почувствовал угрызений совести. Наоборот, во всем теле была приятная