подъезда, курила. Он тоже курил. Это длилось минут пятнадцать. Потом он завел мотор... Марк снова пустился во все тяжкие. - Одного я понять не могу. - Людмила снова взялась за картошку. - Почему ты так ее выгораживаешь? Она ведь больная! Посмотри, сколько трупов!
   По-твоему, ее не надо изолировать от общества? Пусть дальше травит людей?
   Погоди, она еще и до тебя доберется! Что же ты все молчишь и молчишь?!
   В своем открытии, сделанном в доме нотариуса, он признался Людмиле три дня назад, когда пропала барменша Вера. Правда, опустил интимные подробности.
   Впрочем, она была так потрясена услышанным и тем, что ее самые фантастические догадки насчет Аиды оправдались, что совсем упустила из виду обстоятельства, которые привели Марка на набережную Фонтанки.
   - Молчу, потому что не знаю, что сказать, - не кривил душой Майринг. - Изоляция ее от общества ничего не даст. Как вообще можно изолировать от общества то, что само общество и породило? Это непрерывный процесс. И Виктор, и, возможно, Вера оказались впутанными в чьи-то игры. Видимо, в игры солидных людей, проповедников какой-то морали, и не исключено, что эти люди стоят на страже общества. Аида всего лишь исполнительница их железной воли...
   - А по-моему, ты просто к ней неравнодушен. Он давно не видел Аиду и скучал по ней, как по единственному другу, которому можно открыть душу. Что касается ее женских чар, то они почему-то не действовали на Марка, хотя Аида была самой блистательной женщиной из всех, кого он знал. Теперь он понял, как был счастлив во время их утренних посиделок, которые уже никогда не повторятся.
   В эти минуты он не чувствовал себя одиноким. Аида обладала удивительным умением заполнять пустоты.
   Майринг ничем не хотел ей вредить. Ему вполне хватало того страшного знания, которым он теперь обладал, а донос - это не по его части.
   - Она мне как сестра,