го, что у нее нервный срыв.
   - Вы говорите о ней, как о гениальной балерине или певице, - усмехнулся Родион.
   - Она тоже гениальна в своем роде, - не поддержал его иронии Мадьяр.
   - И в какой же области?
   - Родя! - Патимат боялась, что между мужчинами вспыхнет ссора, но Иван держался подчеркнуто вежливо, если не сказать аристократично.
   - В области авантюры, блефа или просто театральной игры. Есть театральная игра без театра. Представьте себе артиста не на сцене, а среди зверья. Один неверный шаг, фальшивый взгляд, лишнее слово - и его разорвут на куски. Жизнь страшнее сцены. И вот с этой точки зрения, она - гениальная актриса! - В полной тишине Иван отпил горячего чаю и признался:
   - Вчера Аида бредила по-венгерски. Обращалась к какому-то ребенку Кажется, к мертвому ребенку. Или к нерожденному. Вы не знаете, кто это?
   Родион покачал головой, а Патимат встрепенулась, как будто о чем-то вспомнила.
   - А сегодня она бредила по-аварски. Просила у меня крепкого чаю с кислыми яблоками. Любимый напиток прабабушки...
   На третий день Аида пришла в себя и действительно попросила "бабушкиного чаю".
   - Мне снился глупый сон, - сообщила она домочадцам. - Я сидела в спичечном коробке со своим старым знакомым, жуком-рогачом. Он был огромен и страшен, а я совсем "пицике", жалкая замарашка. Жаль, что бабушки нет, она умела толковать сны.
   Аида совсем забыла, что ее брат-психиатр тоже умеет толковать сны.
   Правда, толковать по Фрейду. Но ни брата, ни Фрейда она больше не брала в расчет.
   Первый вопрос, который она задала Ивану, когда их оставили наедине, звучал так:
   - Ты узнал, кому принадлежит дача? - Нет. Я почти не отходил от тебя, пока ты болела.
   - Мне на это наплевать!
   - Знаю только, что Борзой улетел в Екатеринбург и дача в данный момент пустует.
   - Может, проберемся в дом?
   - Там