кабине все затряслось. Нос машины опустился, когда развившаяся тяга
  погнала масло в гидравлическую систему передней опоры шасси; самолет словно
  присел на корточки перед прыжком в небо. Моравиа легонько подвигала ручкой,
  еще раз пробуя системы управления в ожидании, пока двигатели прогреются до
  пиковой температуры. Бабун знал, что снаружи рев двигателей слышен за
  несколько миль.
   Конечно, технари на стоянках возле ангаров прислушиваются к этому
  завыванию, означающему, что птичка готова взлететь. Наконец, вполне
  удовлетворенная, Рита Моравиа отпустила тормоза.
   Гидравлика подняла нос кверху, и А-6 покатился, набирая скорость, все
  быстрее, быстрее, быстрее. Стрелка указателя воздушной скорости поползла
  вправо... сто шестьдесят... сто восемьдесят... быстрее, быстрее, колеса
  стучат, машина слегка покачивается на неровностях бетона... двести
  тридцать... двести шестьдесят... нос оторвался от земли, и Моравиа едва
  ощутимым толчком остановила отход ручки назад.
   Когда широко раскинувшиеся крылья начали разрезать воздух, главная опора
  шасси оторвалась от земли, и тряска прекратилась.
   Моравиа втянула шасси и, когда скорость перевалила за триста десять,
  убрала предкрылки и закрылки. Набирая высоту и скорость, "Интрудер"
  проносился над городком Оук-Харбор, оглашая воздух своей песней. Они
  возносились все выше, выше в тихое, доброе небо.
   Он снова в полете.