ым сыщикам, что в доме Мелвин продают наркотики, и
  хоть бы пальцем кто пошевелил. Плевать им на то, что говорит старая толстая
  негритянка. Это можно было прочесть в их глазах, когда они рассматривали
  улицу с зашторенными окнами домов, кучами мусора, а местный пьянчуга Арнольд
  Спайви тем временем сидел на ступеньках аптеки Уилсона и пил пиво, вынутое
  из бумажного мешка.
   Она должна сфотографировать этих типов. Когда будут снимки, в полиции
  вынуждены будут что-то предпринять. А если не предпримут, она отдаст снимки
  в гражданский комитет бдительности их района, а то и пошлет в газеты. Они
  оставляют старых людей беспомощно наблюдать, как гибнет район и его
  захватывают торговцы наркотиками - но со снимками им придется что-то делать.
   Она навела камеру на двоих стоявших на тротуаре хлыщей с расхлябанной
  походкой, в спортивных костюмах и шляпах с широкими полями и яркими
  ленточками.
   Номера на большой машине будут видны на обоих снимках.
   А вот еще кто-то. Белый, запросто разгуливает после захода солнца в
  черном, как типографская краска, районе, в районе, где тебе запросто
  оттяпают руку вместе с часами "Таймекс". Она присмотрелась. Около
  шестидесяти, коренастый, в длинном плаще и небольшой фетровой шляпе. Да, он
  уже появлялся днем, просто гулял здесь и присматривался. Тогда она не
  обратила на него внимания, но вот он снова тут. Она навела камеру и щелкнула
  затвором.