днялся. Голова словно улетает куда-то. Он был одет в
  тот же мундир, но весь измятый и со следами рвоты. И ботинки на нем. Боже,
  так мерзко он себя еще не чувствовал за все двадцать восемь лет жизни -
  будто восстал из мертвых. Он медленно присел. В голове словно орудовал
  кувалдой взбесившийся Кинг-Конг. Ухватившись за краны, он сумел встать.
  Каждый удар сердца отзывался бешеным стуком в висках. Его качало. Бабун
  попробовал выбраться из ванны. Он споткнулся и тяжело плюхнулся на пол,
  ударившись головой о край раковины. Там он и лежал, не в силах пошевелиться.
   Охваченный болью, он как бы в тумане слышал, как раскрылась дверь.
   - Доброе утро. - Женский голос. Бабун с усилием повернул голову и
  зажмурился от яркого света лампочки под потолком. Рита Моравиа!
   Что он сделал, чтобы заслужить такое? Воистину, жизнь - это сплошное
  злосчастие и скорбь.
   - Я была бы рада, если бы ты попробовал перебраться отсюда в свою
  комнату, Таркингтон. Немедленно. Не хочу, чтобы кто-то неправильно подумал о
  нас с тобой.
   Он попытался заговорить. Во рту пересохло и отдавало отвратительной
  кислятиной. Он прочистил горло и облизал губы.
   - Как я сюда попал?
   - Тебя притащили четверо мужиков. Решили, что ночью кому-то надо
  присмотреть за тобой. Я вызвалась.
   - Как мило с твоей стороны.
   - А теперь убирайся отсюда, Таркингтон. Он сумел подняться и проковылял
  мимо нее. Ему опять