человека на дыбу и выдавливают все из него. Грех издеваться
  над человеком, который трудится во славу Божью. Великий грех.
   Джейк украдкой взглянул на Гельмута Фриче. Тот казался невозмутимым.
   Доджерс провел их мимо десятка складных стульев к алтарю.
   - Вознесите хвалу Господу и подбросьте патрончиков, - пробормотал Фриче
  так тихо, что Джейк едва расслышал его слова в топоте ног по дощатому поду.
   Задняя часть того, что некогда было залом для фермерских собраний,
  представляла собой хорошо освещенную мастерскую. Гирлянды стоваттных
  лампочек, подвешенные прямо на балках, заливали светом тесно заставленное
  станками, инструментами и всевозможным хламом помещение. Посетители
  осторожно пробирались за Доджерсом, который подошел к единственному
  работнику в этом месте - юноше лет двадцати с огненно-рыжими волосами и
  россыпью прыщей того же цвета.
   - Мой сын Гарольд, - пояснил Доджерс Джейку, который пожал молодому
  человеку руку и представился. - Гарольд был в Стэнфорде, на его там ничему
  хорошему не учили, и он вернулся сюда работать со мной. Здесь он научится
  гораздо большему, чем в том Содоме глупцов. Эти кретины с калькуляторами,
  которые твердят, что мое изобретение не будет работать... - Продолжая
  обличать ученый мир, он распахнул широкую дверь в задней стене дома и
  принялся развешивать провода.
   - Ну, Гельмут, вы же все тут видели. Не стойте как зритель.