людская толчея увлекла его за собой, подобно быстрой реке. Сегодня
  утром он чувствовал себя как бы туристом. Сейчас же он стал неотъемлемой
  частичкой этого человеческого потока, ничем не отличающейся от прочих. По
  утрам и вечерам он будет становиться безликой единицей в этом стаде:
  поторапливайся, поторапливайся, проталкивайся, работай локтями - тихо,
  настойчиво, не сбавляя темпа, здесь требуется равная энергия и равная
  скорость от каждой пары ног, от каждой пары пустых, уставленных в никуда
  глаз. Поторапливайся, поторапливайся.
   Дождь еще шел, когда он наконец очутился на тротуаре. Он остановился,
  поднял воротник, защищаясь от сырости и зябкого холода, затем зашагал в
  сторону огромного жилого комплекса в четырех кварталах от станции.
   Большинство тех, кто находился сейчас рядом с ним, проделывали этот путь
  уже много лет. Эти кроты, сказал он себе, слепые обитатели темных, сырых
  подземелий, где никогда не бывает ни солнца, ни ветра, даже не подозревают,
  что вселенная не ограничивается мрачными коридорами, в которых протекает их
  жалкая жизнь. И вот теперь он стал одним из них.
   Он остановился на углу, зажимая коробку с моделью под мышкой. Людской
  поток обтекал его; пешеходы шли потупившись, уставившись в асфальт. Кэлли
  будет дома не раньше, чем через чае.
   Он повернулся и зашагал против течения, к входу метро, напротив которого
  находилась закусочная фирмы "Рой Роджере". Он