ом, я этот ночной бар нашел бы запросто, но
  Водила так просил "не отсвечивать", что подвести его под неприятности с
  администрацией судна, с моей стороны было бы просто непростительным гре-
  хом. Я и попер напрямик к "мерседесу"...
   Иду, а в башке у меня вдруг начинает крутиться этакая логическая спи-
  раль: "мерседес" - Дженни - золотая зажигалка - мой Водила - его желание
  объявить по корабельному радио - дескать, "кто потерял такую-то и та-
  кую-то зажигалочку?" - возврат зажигалки этому хаму - хозяину Дженни...
   Нет! Этого я не мог допустить! Пока мой Водила-Мудила со своей искон-
  но-посконной, чисто российской совестливостью еще не добрался до радио-
  рубки, я должен кое-что предпринять. Тем более, что для этого сейчас -
  самый подходящий момент!
   Я развернулся и галопом помчался к своему грузовику. Вскарабкался в
  кабину через приспущенное боковое стекло как раз в тот момент, когда мой
  Водила под истошный вой Маньки-Дианы заканчивал свои половые упражнения.
   Зажигалку я увидел сразу же. Она валялась на полу кабины, выпав из
  кармана джинсов моего Водилы, впопыхах брошенных на сиденье. Там же, на
  полу, валялись рассыпаные сигареты и какая то медная денежная мелочь.
   Я прихватил зажигалку зубами, снова выполз из ходуном ходившей каби-
  ны, но уже не спрыгнул вниз, а наоборот, вскарабкался на крышу кабины. А
  уже оттуда пробраться в запретный фургон было для меня делом плевым.
   Внутри фургона, в кромешной темноте, стараясь не вдыхать