запахи иду-
  щие от "той" пачки фанеры, я проскакал по остальным упаковкам к самому
  заднему борту. Там я обнаружил провонявшую соляркой и перегоревшим ма-
  шинным маслом грязную коробку с ветошью и зарыл туда золотую зажигалочку
  от самого "Картье" стоимостью в пять с половиной тысяч долларов. А это
  не хвост собачий! Это пятьсот пятьдесят Манькиных шоферов-дальнорейсови-
  ков!..
   Если считать каждого по червонцу. Потому что, кроме моего Водилы,
  вряд ли найдется еще кто-то, кто станет добровольно доплачивать к
  Манькиной таксе пять долларов за нестандартность собственных размеров.
   А мой Водила пусть пока думает, что он потерял зажигалку. Зато, когда
  через месяц мы будем возвращаться в Петербург к Шуре Плоткину, я препод-
  несу эту зажигалку своему Водиле "в самом лучшем виде", как сказал бы
  Шура.
   Вылез я из фургона и уже с легким сердцем побежал к "мерседесу" -
  рассказать все Дженни. Однако, серебристый "мерседес" сухо и неприветли-
  во встретил меня наглухо поднятыми стеклами дверей и намертво задраенным
  верхним люком.
   Дженни в машине и след простыл.
   Мне ничего не оставалось делать, как вернуться к своему грузовику.
   Маньки-Дианы не было. Видимо, у нее кончился перерыв в судомойке, и
  она умчалась готовить посуду к обеду шестисот пассажиров.
   Водила ползал по кабине, поднимал на полу коврик, заглядывал под си-
  денья. Увидел меня и огорченно сказал:
   - Вот, Кыся... Зажигалочка-то твоя- тю-тю! Видать, мало ей,