гой. На верхней подушке - вмертвую дрыхнущий толстый пушистый Ру-
  дольф.
   Бармен поставил сумку со мной на кушетку и сказал мне:
   - Буди, буди этого дармоеда. Он с утра глаз не открывал. Рудольф!
  Подъем! У тебя гости...
   Из холодильника Бармен достал бутылку пива "Фишер", вылил ее в полу-
  литровый высокий стакан и покинул нас.
   Я слышал, как там, уже за занавеской, Бармен со смешком сказал моему
  Водиле:
   - А вот и для вас пивко, сударь.
   - Спасибо, браток, - ответил ему Водила.
   Бармен тут же стал разговаривать с кем-то по-английски, а Рудольф
  приоткрыл один глаз, уставился на меня и пробормотал:
   - Не сплю я, не сплю... Вылезай из своей дурацкой сумки. Там под сто-
  лом жратвы навалом.
   Я вылез из сумки. Рудольф открыл и второй глаз, попытался перевернуть
  себя на спину, чтобы потянуться, но неловко брякнулся с подушки на ку-
  шетку. Некоторое время Рудольф неподвижно лежал, будто упал он не с по-
  душек на кушетку, а с самой верхотуры Адмиралтейского шпиля на асфальт и
  разбился в лепешку.
   Я даже малость перетрусил. Подхожу к нему и говорю по-нашему:
   - Ты чего, Рудик? Тебе плохо, что ли?
   - Почему? Мне лично хорошо, - отвечает Рудик. - Это тебе плохо.
   - Ни хрена мне не плохо, - говорю. - Я тоже почти весь день спал.
   - Ты спал, а я нет. Моему это только казалось. И поэтому я говорю,
  что тебе плохо.
   Своей безапелляционностью, своим тупым упрямством этот жирный Рудольф
  вдруг начал меня дико раздражать.