ру Плотникова...
   - Плоткина, - поправил я его.
   - Неважно, - сказал он. - Я подумал - хватит! Пора расставить точки
  над "и".
   - Это чего такое? - спросил я.
   - В смысле - пора назвать вещи своими именами. Помнишь, когда ты
  спросил меня - не плохо ли мне, я сказал, что мне-то хорошо, а вот тебе
  плохо.
   - Да.
   - Так вот. Слушай. Сегодня утром, когда бар был еще закрыт и мой го-
  товил вчерашнюю выручку к сдаче в бухгалтерию, раздался стук в дверь...
   И Рудик рассказал абсолютно леденящую душу историю.
   Я постараюсь кратко пересказать ее чуточку по-своему, потому что Ру-
  дик все время прерывал основной сюжет длинными и красочными отступления-
  ми, в которых было все: и плач о проданной за кусок ветчины чести и сво-
  боде, стенания о загубленных в этой плавучей коробке годах, куча ФИЛО-
  СОФСКИХ СЕНТЕНЦИЙ (так выражался Рудольф - я тут не при чем) о
  нравственном падении общества и самого Рудика, о поголовной искалечен-
  ности душ и так далее...
   Нетрудно представить, как Рудик замусорил этим свой рассказ, если за
  это время мой Водила, слава Богу и на здоровье, не торопясь, успел высо-
  сать четыре бутылки "Фишера". Итак.
   ...Когда раздался стук в дверь бара, Бармен запер рассортированную
  валюту в стенной сейфик, завесил его большим календарем Балтийского
  морского пароходства и вышел из комнатки. В дверь бара постучали еще
  раз. Рудик клянется, что стук повторился с определенно заданной ритмич-
  ностью.