авимся. Ты только помоги Водиле... Ты же
  Един для всех - и для Котов, и для Собак, и для Людей. В конце концов,
  Ты даже обязан это сделать!.. А я непременно что-нибудь придумаю - слово
  Тебе даю... Клянусь Тебе, Господи, - за одного себя я никогда не стал бы
  ничего просить...
   Через полтора часа доселе безжизненный гигантский железный трюм с
  сотнями автомобилей перестал трястись мелкой дрожью, стихли звуки рит-
  мично плещущейся воды за стенами нашего судна, но зато трюм наполнился
  корабельными людьми в синих комбинезонах, владельцами легковых машин - с
  детьми, женами и сумками - водителями дальнорейсовых грузовиков, как мне
  сказал Водила, из всех европейских стран. Тут были немцы, итальянцы,
  французы, испанцы, голландцы и какие-то скандинавы. Что это такое - я
  так и не понял. А Водила не объяснил: был занят подготовкой документов
  для немецкой таможни и паспортного контроля. Но это я только про "скан-
  динавов" не понял. Всех остальных-то я знал по рассказам Шуры и по теле-
  визионным передачам, которые мы с моим Плоткиным обычно смотрим по вече-
  рам, свободным от Шуриных сексуально-половых и литературных упражнений.
   Еще недавно безмолвный трюм заполнился гулом голосов, матюгами синих
  комбинезонов, лязганьем падающих отстегнутых цепей, которые удерживали
  автомобили на качающемся железном полу трюма, хлопаньем дверей и багаж-
  ников машин, рычанием двигателей...
   - Гляди, Кыся, вперед, - сказал мне Водила. - Сейчас аппарель