арель опус-
  тится. По первому разу картинка - зашибись!
   Мы сидели в кабине нашего грузовика. Водила - на своем месте, за ру-
  лем, я - на своем, пассажирском. Я посмотрел вперед, куда указывал мне
  Водила, и вдруг увидел, как перед нами, между высоченным потолком и ог-
  ромной стеной трюма, неожиданно появилась узкая голубая полоска чистого
  неба. Полоска стала медленно, но неуклонно расширяться, все больше и
  больше заливая мрачноватый железный трюм утренним солнечным светом.
   Передняя стенка опускалась все ниже и ниже, и поток свежего прохлад-
  ного воздуха хлынул в провонявший железом трюм, принеся десятки новых
  прекрасных запахов незнакомого моря и неведомой земли.
   Одновременно заработали двигатели всех машин. Когда же огромная стен-
  ка трюма опустилась совсем и стала широким мостом между причалом и суд-
  ном, из нашей высокой кабины нам с Водилой стало хорошо видно, как пер-
  выми из трюма стали выезжать легковые автомобили. Один, другой, тре-
  тий...
   Неожиданно в этом потоке я увидел знакомый мне серебристый "мерсе-
  дес", увидел Дженни, стоявшую на своих тоненьких ножках за спинкой зад-
  него сидения. Передними лапками она опиралась о стекло. Я видел, как она
  трагически разевает ротик, скребет по стеклу передними лапками и все
  смотрит и смотрит назад, в глубину трюма, в поисках нашей большой маши-
  ны, в неистовом и отчаянном желании на прощание встретиться со мной хотя
  бы глазами.
   Мне даже причудилось, что сквозь