али из общего потока одну из двадцати, отгоняли ее в сторон-
  ку и начинали шерстить.
   Как выразился Водила - "брали на стук". То есть, по поступившему за-
  ранее доносу. Или - информации, если угодно.
   Зато грузовые - особенно русские, чешские, польские, болгарские - те,
  которые приплыли в Германию из России, досматривали очень строго. Заго-
  няли на длиннющую яму рядом с основным проездом и подвергали самому тща-
  тельному обыску и снизу, и сверху, и изнутри.
   - Дурь ищут, - спокойно сказал Водила и показал мне на немецких тамо-
  женников с маленькими Собачками на руках.
   Такие плюгавенькие, лохматые собачонки, жутко похожие на одного Шури-
  ного знакомого японского журналиста. Этих собачонок запускали в фургон,
  прямо на ввозимый груз, и они там носились, как сумасшедшие, обнюхивая
  каждый пакет, каждую коробку, каждый уголок...
   Но Водиле вдруг показалось, что я могу не понять, что такое "дурь", и
  он простодушно пояснил мне:
   - "Дурь" - значит, "наркота". По-научному, наркотик. Люди его нюхают,
  жрут, ширяются... В смысле, укол себе делают. И чумеют!.. Хотя от такой
  жизни, как сегодня, и без "дури" крыша едет. Я не про себя. Я про стари-
  ков там разных, которые, кто, конечно, дожил, медали свои по праздникам
  нацепят и орут "Уря-а! За Родину! За Сталина!" А назавтра с голоду поды-
  хают, потому как ему Родина пенсию уже полгода забывает выплатить...
   Я смотрел Водиле в затылок и думал - странно... Вот взять моего Шуру
  Плоткина и Водилу.