ь, то ли немцы нас так рассортировали -
  грузовики двигались по четырем полосам, и таможня осматривала сразу че-
  тыре машины.
   Я видел, как Лысый направил свой грузовик на длинную яму, в которой
  уже сидели два немца в зеленых комбинезонах с длинными фонарями в руках.
  Грузовик остановился над ними. Лысый суетливо выскочил из кабины, расш-
  нуровал заднюю стенку фургона и снова метнулся к кабине. Влез и тут же
  выскочил обратно уже с документами в руках.
   - Чего дергается, чего суетится? - недовольно пробормотал Водила и
  сказал мне: - Ты, Кыся, давай, лежи тут. Я сейчас... Только документы на
  груз предъявлю и паспорт покажу. Лежи, плюй в потолок.
   Водила обстоятельно сложил все свои бумаги в красивую кожаную папку
  (Шура все мечтал купить себе такую, да денег не было), опустил противо-
  солнечный козырек, куда было вмонтировано небольшое зеркало, причесался
  и открыл дверцу кабины. Уже спрыгивая на землю, крикнул одному пожилому
  немцу в форме таможенника:
   - Гутен морген, герр Вебер!
   - Гутен морген, майне либер фройнд, - ответил ему тот. - Ви гейтс?
   - Аллес гут! - ответил Водила.
   Они пожали друг другу руки, и немец спросил Водилу по-русски:
   - Героина, амфетамина, метадона, перветина, кокаина - много привез?
   Я видел, как Лысый втянул голову в плечи. Мне даже показалось, что я
  почувствовал, как у Лысого на пару секунд остановилось сердце.
   - Не, не много, - ухмыльнулся Водила. - Тонн двадцать, нихт меер.
   - Зер гут,