Внутри у меня все дребезжало от дико-
  го нервного перенапряжения. И умываться я взялся только для того, чтобы
  скрыть это напряжение и продемонстрировать наглую уверенность в своем
  абсолютном праве - плевать на всех таможенных Собак в мире!
   Вероятно, это в какой-то степени их и ошарашило, но в основном они
  зашлись в истерике, когда на них пахнуло из фургона таким плотным кокаи-
  новым духом, что они обе от злости чуть сознание не потеряли!..
   Подозреваю, что и Овчарка почуяла этот запах. Но судя по ее растерян-
  ной морде, она только не знала, что это такое.
   Когда же молодые таможенники - руководители этих маленьких наркоище-
  ек, все-таки попытались их запустить ко мне в фургон, мне ничего не ос-
  тавалось делать, как сказать этим лохматым малявкам по-нашему, по-живот-
  ному:
   - Только суньтесь. Я из вас такие фрикадельки наделаю, что вы маму
  родную забудете.
   Одна Собачонка, я видел, жутко перетрусила, хотя и продолжала виз-
  жать, как зарезанная. А вторая собралась с духом и кричит мне:
   - Убирайся оттуда, идиот! Там такая концентрация кокаина, что ты че-
  рез пять минут сдохнешь, самоубийца!
   - Не твое Собачье дело, - говорю. - Что русскому здорово, то немцу -
  смерть.
   Помню, Шура Плоткин так сказал по поводу какой-то там их пьянки с
  иностранными журналистами, и мне это страшно понравилось! Все ждал, ког-
  да и я смогу ввернуть в разговор это выраженьице.
   Тут обе Собачонки так развопились, что хоть уши затыкай! Но