рошей ветчины.
   Водила снял меня со стула и посадил к себе на колени. Положил свою
  огромную лапищу мне на загривок, и я тут же услышал его вопрос:
   "Ты все понял, Кыся?"
   "Еще бы! Я это понял, как только он допел твою дурацкую песенку! -
  ответил я. - От него же просто несет пистолетом! Неужели ты не чувству-
  ешь на нем запаха оружия?!"
   "Нет, - сказал Водила. - Зато я чувствую все остальное".
   "Пожалуйста, спроси его, куда и на чем он едет. Нам нужно исключить
  какие-либо сомнения".
   - А сейчас куда, Алик? - тут же спросил Водила.
   - В Мюнхен.
   - На чем?
   Алик повернулся к окну, показал пальцем на стоянку легковых автомоби-
  лей и сказал:
   - А во-о-он моя "Тойота"... Белый микроавтобусик видишь? Номера -
  "эМЦеХа семьдесят четыре - двадцать шесть". Это и есть мой катафалк! - И
  Алик весело и внимательно посмотрел на Лысого.
   У Лысого самым натуральным образом отвалилась нижняя челюсть! Таким
  растерянным я его еще ни разу не видел.
   - Все, ребятишки, - решительно сказал мой Водила и встал со стула. -
  Кончили травить. Еще пилить черт-те сколько. А перед дорожкой надо и Кы-
  сю выгулять, и самому вдумчиво отлить. Еще и в лавочку заскочить... За-
  нимай свое место, Кыся!
   Я впрыгнул в сумку, и мы вышли из столовой. У "Хунде-Бара" пританцо-
  вывал какой-то пуделек. Почуяв меня, он стал тревожно оглядываться по
  сторонам и даже чего-то вякать. Однако, как только мы вышли на свежий
  воздух, пуделек тут же вернулся