торые
  предназначались моему Водиле.
   Теперь, этот глуповатый и алчный лысый человек представлял собою не
  более, как очень опасное свидетельское звено в этой, и без того бездар-
  ной, цепочке. А это звено нужно было еще на корабле отсечь самым безжа-
  лостным образом! Там это сделать было так удобно.
   Как только этим безликим московско-ленинградским бездарностям, бесс-
  мысленно цепляющимся за неведомые им рукоятки управления гигантского,
  стремительно рушащегося аэроплана, в котором сидит полтораста миллионов
  несчастных пассажиров, обреченных на гибель, могла придти в голову такая
  бессмысленная схема реэкспорта товара?! В то время, когда существует, по
  меньшей мере, с десяток блистательно зарекомендовавших себя образцов пе-
  реправки любых наркотиков через любые границы!..
   Все это дерьмо теперь должен своими руками разгребать Алик - человек
  тонкий, интеллигпентный и глубоко порядочный в своем деле. За достаточно
  серьезный куш, однако не избавляющий от целого ряда омерзительных ощуще-
  ний, не говоря уже о прямом риске.
   - Сколько весит этот пакет с фанерой?
   Ответ Лысого сразу же продлил ему жизнь почти до Мюнхена:
   - Сто семьдесят килограммчиков. Полтора метра на полтора. Сам гру-
  зил...
   Алик понял, что одному ему такой пакет не перегрузить, а Водила вряд
  ли будет ему помощником, и милостиво сказал Лысому:
   - Ладно. Поживем - увидим. Тормознем его у самого Мюнхена.
   - Не боись, Кыся. Уж какую-нибудь козу мы им обязательно