гурки, на второй - мужской.
   Но Водила мой был сейчас так раздражен, что обрушился даже на это
  достижение немецкой дорожной цивилизации:
   - Сральник они умудрились поставить, а нормально осветить площадку -
  кишка тонка, ети их в глотку мать! Все экономят, суки! А у меня, бля,
  скат спустил...
   "Он не спустил, - сказал я Водиле. - Это Алик прострелил тебе колесо,
  чтобы ты остановился..."
   - Та-а-ак... Тогда приплыли мы с тобой, Кыся, - потерянно проговорил
  Водила и остановил машину под слабым светом двух фонарей. - Что де-
  лать-то будем?..
   В боковом зеркале я видел, как сзади к нам уже подъезжала "Тойота"
  Алика. Я понял, что нельзя терять ни секунды:
   "Соглашайся на все! Нужно выиграть время... Что-то должно произойти!
  Я чувствую - нам что-то поможет!!!"
   Я врал самым беспардонным образом! Ничего я не чувствовал! Никакой
  помощи ниоткуда не ждал... Но мне так нужно было сейчас хоть как-то
  взбодрить Водилу... Я же видел, как неожиданно этот большой, сильный и
  решительный Человек вдруг растерялся и утратил над собой контроль. Он
  даже внешне обмяк - будто из него воздух выпустили...
   "Не нервничай! Умоляю - возьми себя в руки. У тебя есть какое-нибудь
  оружие?" - я дале взмок от напряжения, чего с Котами никогда не бывает.
   Водила достал из-за спинки своего кресла метровый кусок электрическо-
  го кабеля толщиной с бывшую краковскую колбасу:
   - Вот... От хулиганья держу. Когда ночью из гаража возвращаюсь.