ерных слов в самых чудовищных и тошнотворных комбинациях, которые я
  когда-либо слышал у нас в России!
   Но матюги так и застряли у меня в глотке, потому что полицейские ска-
  зали всем "Гуте райзе!" - что-то вроде "Счастливого пути...", втащили
  своего озверевшего болвана Рэкса в машину и уехали. А мы с Водилой оста-
  лись нос к носу с Лысым и Аликом.
   Вот когда я понял, что нам с Водилой надеяться не на кого! Если мы не
  спасем себя сами, нас никто не спасет. Тем более, что в руке у Алика
  снова появился его большой пистолет.
   Неожиданно в моей голове вдруг возник негромкий голос Водилы: "Не
  психуй, Кыся. Не дергайся. Как-нибудь выгребемся. Ты там сверху пригля-
  дывай за Аликом. Вдруг он стрелять захочет..."
   Вслух же Водила сказал:
   - Ну что, будем перегружать вашу пачку?
   - Вот это молодец! - восхитился Алик. - А я уж думал, что тебя при-
  дется снова уговаривать.
   И Алик выразительно помахал пистолетом.
   - Пять штук на дороге не валяются. А если потом еще с каждого рейса
  так же... Как говорит мой Кыся - чего мне хвост задирать и зубы скалить?
  - ухмыльнулся Водила.
   - Ах, у тебя еще и Кот говорящий?! Ну, ты грандиозный мужик!
   Алик был удивительно артистичен! Он все время во что-то играл. В "ми-
  лую мальчишескую беспечность" и "хорошее настроение" с дорожной полици-
  ей, в "восхищение" моим Водилой, в "простоту" и "рубаху-парня", в "рас-
  полагающую открытость". Играл широко, легко, без пережима, целиком отда-
  ваясь