ался казаться спокойным и ве-
  селым малым с пистолетом в руках, нервно он был взвинчен до предела! И
  поэтому невероятно опасен.
   А во-вторых, что бы Алик в эти минуты не болтал Лысому и моему Водиле
  о "дальнейшем сотрудничестве", он уже бесповоротно приговорил их к смер-
  ти. Прямо здесь, в десяти километрах от Мюнхена. В этой слабоосвещенной
  придорожной "Зоне отдыха"...
   Пока же Алик весело подбадривал Водилу и Лысого, которые, кряхтя и
  беззлобно переругиваясь, впихавали в Аликову "Тойоту" ту самую кокаино-
  вую пачку "фанеры" в продранном мною полиэтилене.
   Наконец все было закончено - пачка удобно расположилась за задними
  сиденьями, Водила и Лысый вылезли из микроавтобуса, и Лысый аккуратно
  прикрыл задние двери "Тойоты".
   Повернулся к Алику и гордо, как человек хорошо выполнивший порученную
  ему работу, улыбнулся и сказал:
   - Порядок, Алик!
   Вот тут-то и раздался первый выстрел. Он оказался совсем не страшным.
  Мне вообще почудилось, что кто-то рядом присвистнул и сломал небольшую,
  сухую ветку.
   Но у Лысого тут же остановились глаза, удивленно открылся рот, а над
  правой бровью внезапно возникла темнокрасная точка величиной с пижамную
  пуговицу.
   Дальнейшее происходило словно во сне. Плавно и почти беззвучно...
   С присвистом "сломалась еще одна сухая ветка", и из шеи уже мертвого
  Лысого пульсирующими толчками стала выплескиваться темная густая кровь,
  а сам он начал падать лицом вниз прямо на асфальтовую дорожку "зоны