алиты кровью, он надрывно кашлял, выхаркивал чернокрасные сгустки, и
  поэтому, как говорил Шура Плоткин, "об попасть в меня - не могло быть и
  речи".
   Вообще-то, теперь, задним числом, я отчетливо понимаю, что этот ху-
  денький, похожий на старшеклассника-отличника со славным комсомольским
  послужным списком полуэстонский-полуеврейский паренек - был человеком
  несомненно мужественным.
   Я хорошо помню, как он деловито вытер рукавом текущую на глаза кровь,
  двумя руками сжал рукоять большого автоматического пистолета и навел его
  в подымающегося и тоже залитого кровью Водилу.
   С третьим прыжком я опоздал... Опоздал ровно настолько же, насколько
  опередил первый выстрел Алика в моего Водилу!
   Но... О, счастье! Пистолет Алика всего лишь звонко щелкнул - выстрела
  не последовало! Наверное, что-то там в пистолете кончилось, и он просто
  перестал стрелять. А может быть, Господь Бог, наконец, увидел сверху
  творящуюся внизу несправедливость.
   Алик отбросил меня в сторону, зашвырнул в кусты пистолет и, кашляя
  кровью, рванулся к своей "Тойоте". Его шатало из стороны в сторону, он
  плохо держался на ногах и почти ничего не видел, но все-таки сумел сесть
  за руль, завел мотор и с места бросил свою машину прямо на встающего с
  земли Водилу.
   В паническом ужасе я съежился до размеров месячного Котенка!
   Но в эту секунду Водила неожиданно кинулся плашмя на асфальт, крут-
  нулся с боку на бок и мгновенно оказался под собственным грузовиком.