"Тойо-
  ты", распахнутая дверь кабины захлопнулась сама, а мы, обогнув сначала
  грузовик Лысого, а потом и его самого, головой лежащего в луже собствен-
  ной крови, выскочили на автобан под звуки своей тревожной сирены с такой
  скоростью, что все машины, шедшие в прямом направлении к Мюнхену, стали
  притормаживать, чтобы пропустить нас.
   Никогда я не ездил с такой страшной скоростью! Да еще в темноте. Да
  еще среди мчащихся легковых и грузовых автомобилей! Да еще шныряя из ря-
  да в ряд, под возмущенные и истерические сигналы обгоняемых нами ма-
  шин!..
   - Ах, уйдет, сука!.. - прерывающимся хриплым голосом бормотал Водила
  и напряженно вглядывался вперед, где то и дело мелькала "спина" Аликовой
  "Тойоты". - Ах, уйдет гад... И выживет! И пойдет опять эта "дурь", эта
  наркота сраная по всему свету... И люди будут дохнуть от нее, и дети бу-
  дут ее пробовать... В той Настюхиной школе - дочки моей, где все за дол-
  лары - и пирожки с капустой, и академики, - наркота по всем классам гу-
  ляет! .. В старших - колются, в младших - нюхают... Вот скажи, Кыся, как
  уберечь ребенка?!
   Водила застонал, прижимая одну руку к животу, а второй быстро вертя
  руль то в одну, то в другую сторону. Но неожиданно оборвал стон и обра-
  дованно прохрипел:
   - Гляди, Кыся!.. Ремонт дороги!!! Слава те Господи! Хер он у меня те-
  перь уйдет, сучонок падлючий!..
   Я увидел, как впереди засверкали желтыми лампочками огромные стрелки,
  указывающие на резкое сужение автобана,