Словно гигантский снаряд, наш грузовик вонзился в почти стоящую Али-
  кову "Тойоту" и влепил ее в заднюю стенку голландского рефрижиратора
  так, что голландец, весом в добрых полсотни тонн, умудрился прыгнуть
  вперед метров на десять!..
   Я вместе с подушкой и одеялом вылетел из подвесной койки прямо за
  спинку пассажирского сиденья. Что, по всей вероятности, меня и спасло...
   Потому что Водила молча, не произнеся ни одного ругательства, ни од-
  ного слова, глядя вперед остекленевшими неживыми глазами на омертвевшем
  лице, - резко рванул наш грузовик назад, отъехал немного, и снова пом-
  чался вперед на то, что оставалось от "Тойоты" Алика...
   Второго удара я почти не услышал. Меня сразу же бросило головой об
  какую-то железную конструкцию под креслом и я отключился.
   Очнулся я от того, что меня кто-то облизывал.
   Я попытался открыть глаза, но это удалось мне только наполовину. Пра-
  вый глаз почти не открывался. Какая-то узенькая щелочка, а не глаз!..
  Опух я так, что справа, наверное, был похож как две капли воды на ту
  киргизку Шуры Плоткина, которая выдавала себя за китаянку. Дядя у нее
  еще был уйгуром и жил за Талгарским перевалом...
   О, Господи, о чем это я?! Совсем сбрендил... Где я? Кто меня лижет?..
   Неожиданно я понял, что валяюсь между двух толщенных собачьих лап,
  тут же почуял Овчарочий запах и услышал виноватый голос этого полицейс-
  кого дурака Рэкса:
   - Прости меня, браток... Прости, если можешь.