Я бросился к сплюснутой кабине, но Водилы там, слава Богу, не было!..
  И тут между ни в чем не повинным голландским страдальцем и нашим грузо-
  виком я увидел то, что еще совсем недавно было симпатичным микроавтобу-
  сом "Тойота" с живым двадцатидевятилетним Человеком за рулем - неглупьм
  и смелым, жестоким и страшным, с таким привычным и детским именем -
  Алик, который за свою короткую жизнь успел повоевать в Афганистане и Ка-
  рабахе, вывезти свою маму в эмиграцию и продолжать здесь "свою собствен-
  ную войну" - за свою и мамину сытую жизнь, продолжая убивать, убивать и
  убивать. Потому что ничему другому его не успели научить...
   Когда я увидел, что от него осталось - меня вырвало. Так это было
  страшно и отвратительно.
   Запах бензина и крови, машинного масла и кала, обгоревшего человечес-
  кого мяса и кокаина - вывернул меня наизнанку! Затяжной и мучительный
  приступ рвоты сотрясал мое тело, а в голове билась одна только мысль -
  Водила не может умереть! Водила жив... Рэкс явно что-то путает! Я же
  ЧУВСТВУЮ ВОДИЛУ ЖИВЫМ! Мне кажется, что я даже СЛЫШУ ЕГО!..
   Две машины, вроде нашей "Скорой помощи", только выше и больше, с рас-
  пахнутыми задними дверями, находились в центре оцепления, и молодые пар-
  ни - не в белых халатах, как у нас, а в оранжевых комбинезонах со свер-
  кающими серебряными полосами на рукавах - делали свою докторскую рабо-
  ту...
   Откашливаясь и отхаркиваясь, я помчался к тем паренькам в оранжевых
  комбинезонах.